В Канаде начался сезон парадов гордости, в школах стартовал Pride-месяц, повсеместно появилась радужная символика - и почти повсеместно на русском языке зазвучали слова, полные ненависти к тем, кто, как многим кажется, отличается от них. И это при том, что расизм в нашей общине и так присутствует постоянным фоном. Не от ненависти ли многие из нас уезжали в другую страну? Так почему же часть русскоязычных канадцев не может понять и принять существующий здесь принцип многообразия?

«Торонто всегда будет местом, где каждый свободен быть собой и любить того, кого выбирает», - заявила на прошлой неделе мэр Оливия Чоу, формулируя базовый принцип городского самовосприятия. На уровне официальной риторики с этим трудно спорить. В районе Большого Торонто вокруг идеи разнообразия выстроили не просто политику, а значительную часть практической работы - от школьных программ до муниципальных стратегий и кадровой политики. Однако за пределами выступлений чиновников, кампаний вроде Toronto For All и стендов с лозунгами о равенстве обычно остается менее удобный вопрос: насколько мы руководствуемся официальными нормами в повседневной жизни?

Русскоязычные диаспоры (да, множественное число здесь уместно, поскольку иммигранты из, скажем, Израиля и Украины редко пересекаются на бытовом уровне за пределами магазинов или рабочих мест) в этом смысле - не исключение, а один из наиболее наглядных примеров сложного процесса адаптации в новой стране. На первый взгляд, в большинстве случаев речь идет о вполне успешной истории интеграции. Люди работают в банках и медицинской сфере, в сфере высоких технологий и в строительстве, открывают собственные бизнесы в Воне, Ричмонд-Хилле, Маркхэме и Миссиссаге, покупают недвижимость и растят детей. Экономически и социально русскоязычные канадцы - давно не «новоприбывшая» группа. Но экономическая встроенность в систему не означает автоматического принятия общественных норм.

Согласно распространенному мнению, жизнь в Канаде сама по себе постепенно меняет наши взгляды, и через несколько лет после переезда сюда прежние установки растворяются в мультикультурной атмосфере. Только вот на практике все происходит гораздо менее линейно. Люди приезжают не из пустоты - они привозят с собой представления о том, как устроены семья, как распределяются гендерные роли, как строится социальная иерархия и насколько допустимы те или иные формы поведения. И эти представления не исчезают сами по себе после получения гражданства или статуса постоянного жителя. Именно поэтому в русскоязычной среде района Большого Торонто до сих пор можно услышать то, что в канадском публичном пространстве давно стало редкостью .

Как правило, это не прямые конфликты, а проблемы, связанные с языком, но отражающие истинное отношение человека к тому, что происходит вокруг. Это комментарии, шутки и оценки, которые в общественное контексте звучали бы недопустимо, но в частной среде воспринимаются как «просто мнение» или «личный взгляд». Такой подход особенно заметен в Интернете. В русскоязычных чатах и группах района Большого Торонто, нередко закрытых для посторонних, регулярно возникают обсуждения школьных программ, тем, связанных с LGBTQ+, и работой рядом с людьми с другим цветом кожи или другой национальности. В подобных разговорах легко заметить резкое расхождение между тем, как люди формулируют свои мысли на публике, и тем, как они говорят внутри «своих» каналов общения.

«Я перестал посещать форумы на местных русскоязычных сайтах, на которые заглядывал в первое время после переезда в Канаду, - рассказывает Борис Комар из Ричмонд-Хилла. - Не то чтобы там не было полезной информации или мне неинтересно было почитать, чем люди живут, но уровень ненависти на этих форумах стал зашкаливать. Словесные перепалки между людьми, приехавшими из Украины и России, между менее гомофобными иммигрантами из Израиля и совершенно нетерпимыми к однополым парам иммигрантами из Казахстана, упоминания о представителях итальянской общины, захватившими власть в Воне, стали просто невыносимыми. Не все, конечно, такие - я обобщаю, - но на англоязычных ресурсах я подобного отношения практически не встречал».

У людей, которые выросли в канадской системе образования, - детей русскоязычных иммигрантов первого поколения - этих проблем обычно нет. Молодежь воспринимает разнообразие как базовую норму: разные семьи, разные формы самоопределения, разные жизненные сценарии - это просто фон, а не предмет обсуждения. Однако часть родителей - тех, кто приехал в Канаду во взрослом возрасте, - нередко смотрит на все через совершенно другую призму. В результате внутри одной семьи может существовать два типа восприятия местной реальности: один - школьный, официальный, канадский, другой - домашний, унаследованный из предыдущего культурного опыта. И попытки избежать конфликта между ними на бытовом уровне, как правило, выливаются в молчаливое согласие не затрагивать определенные темы.

Похожая логика работает и в повседневной городской жизни. Район Большого Торонто - один из самых разнообразных агломератов мира, что означает постоянное пересечение культур, языков и социальных привычек - пересечение, которое, тем не менее, не гарантирует исчезновения предубеждений или стереотипов. Они просто принимают более фрагментированные формы - в разговорах о кварталах, соседях или аренде жилья. Иногда это выражается в обобщениях о «своих» и «чужих», иногда - в выборе социальных кругов, где люди чувствуют себя комфортнее, иногда - в почти незаметных фильтрах при принятии бытовых решений.

В этом и заключается парадокс: нормы равенства и недискриминации встроены в школы, муниципальные службы, рабочие процессы и публичные кампании, но внутриобщинная культура развивается с другой скоростью и с другой логикой. Здесь важно подчеркнуть, что русскоязычные канадцы - не единственная категория населения, в рамках которой наблюдаются подобные тенденции. Такова общая особенность процесса интеграции. Однако именно поэтому вопрос нетерпимости и заслуживает внимания! Интеграция не сводится исключительно к языку, работе и недвижимости. Интеграция - это еще и постепенное изменение того, что считается нормальным в семейных разговорах и в социальных ожиданиях.

«Торонто - город для всех, место, где каждый чувствует себя своим, независимо от того, как он выглядит, кого он любит или на каком языке говорит», - отметила пару лет назад Оливия Чоу. Неудивительно - ведь о Торонто любят говорить как о городе разнообразия, что вполне оправданно, поскольку разнообразие здесь - реальность, а не лозунг. Но устойчивость этой создававшейся годами модели измеряется не числом культур, представленных в городе, и не числом языков на улицах, а тем, насколько глубоко базовые принципы равенства проникли в общинное сознание.

Эти принципы должны постепенно закрепляться там, где их сложнее всего увидеть, - внутри городских сообществ, в том числе внутри русскоязычного сообщества района Большого Торонто.

Дмитрий М. Эпштейн