Когда на регион Большого Торонто опускается ночь, его города не затихают по-настоящему. Шум никуда не девается. В Миссиссаге это может быть ритмичная музыка из соседней квартиры или жуткое жужжание коммерческой вентиляции. В Воне - рев модифицированного глушителя на шоссе или сигнал заднего хода грузовика у супермаркета. В Этобико - вибрирующее гудение товарного поезда или гул самолета, заходящего на посадку в аэропорту Пирсон. Но в каком бы виде ни проявлялся шум, он мешает нам жить.

Для местных жителей подобные звуки давно уже вышли за рамки мелкого бытового неудобства. В муниципалитетах все чаще признают, что хронический шум - это экологический фактор риска. Разумеется - всем известно, что шум плохо сказывается на качестве сна, уровне стресса и общем самочувствии. Однако те из нас, кто пытается защитить свое право на нормальный отдых, обнаруживают, что городская система правил и полномочий, а также контроля за их соблюдением совершенно не приспособлена для эффективной борьбы с акустическими нарушениями.

Главная проблема этой системы заключается в формате работы городских инспекторов. Муниципальные службы в GTA не создавались как структуры экстренного реагирования. Сотрудники мэрий не выезжают по звонку непосредственно во время нарушения, чтобы оперативно пресечь его.

В Торонто существует категория «необоснованного и постоянного» шума - звука, который длится или непрерывно не менее десяти минут, или с перерывами в течение одного часа, составляя все те же десять минут. Только за вторую половину 2025 года городская служба 311 приняла более 1300 жалоб, проходивших по этой категории. Только вот если тишину нарушают эпизодические, пусть и регулярные вспышки шума, зафиксировать их характер значительно сложнее. Что происходит с человеком, чей сон прерывается три-четыре ночи в неделю, но нарушение никогда не совпадает с точным моментом приезда инспектора?

В мэрии Торонто отмечают, что сотрудники муниципалитета могут замерять уровень шума и расследовать возможные нарушения, однако все это время местным жителям придется мириться с шумом. К тому же показатели эффективности работы инспекторов снижаются: в третьем и четвертом кварталах 2025-го в пятидневный срок обрабатывалось лишь 89% и 87% приоритетных жалоб при целевом показателе в 90%. Основная часть обращений здесь по-прежнему приходится на усиленную музыку и строительные работы - только летом и в начале осени прошлого года в службу 311 поступили 3562 жалобы на громкий звук из динамиков и 1235 обращений по поводу стройки.

В Воне бюрократический механизм перекладывает необходимость сбора доказательств на самого человека. При регулярных нарушениях жителю рекомендуют вести формальный журнал учета помех - документировать точное время, длительность, источник звука и обстоятельства, при которых он возник. Об оперативном решении вопроса речь здесь и близко не идет.

Ситуация усложняется тем, что стремительное уплотнение застройки и изменение характера использования жилых помещений испытывают муниципальные правила на прочность. Связь между плотностью населения и числом обращений граждан стала особенно заметной в Миссиссаге. В июле 2023 года здесь обновили подзаконный акт о контроле шума, и теперь город рассматривает сильный, постоянный и частый шум как основание для жалобы.

Увеличение числа многоквартирных домов и зданий, в которых размещаются и жилые, и коммерческие помещения, ставит вопрос о том, как обеспечить соблюдение правил, не препятствуя экономической и культурной жизни города. В той же Миссиссаге выход нашли. Как отметил Эндрю Уиттемор, муниципальный комиссар по вопросам планирования и строительства, «пилотный подзаконный акт о контроле громкости во время живых музыкальных выступлений доказал, что можно одновременно и проводить концерты, и ограничивать уровень шума для жителей».

Впрочем, муниципалитеты GTA подходят к регулированию акустического режима неодинаково. Например, администрация Маркхэма настаивает на том, что люди имеют право на покой, и защищает дома от шума и вибраций. В городе также действуют специальные тихие зоны вокруг больниц. Но ведь обычные горожане страдают от громких звуков не меньше, чем пациенты, хотя некоторые настолько привыкли к грохоту и гулу, что даже его не замечают. «Дети быстро принимают окружающий шум за норму, - говорит Майкл Леви из Вона. - Мой сын может спокойно делать уроки, когда на улице гремит строительная техника, потому что просто привык. И вот это меня беспокоит больше всего: не то, что ребенок жалуется на шум, а то, что ребенок уже перестал его замечать». Однако даже не обращать на шум внимание, его последствия для здоровья могут проявиться через годы.

Однако самые жесткие ограничения контроля за соблюдением порядка проявляются там, где у городских властей нет соответствующих юридических полномочий. Муниципальные правила в GTA не охватывают целый ряд крупных источников инфраструктурного шума. В Торонто из сферы действия городского подзаконного акта исключены дорожное движение, самолеты и железнодорожный транспорт. Поэтому человек, дом которого стоит под оживленным полетным коридором или рядом с железнодорожной линией, не может рассчитывать на правила, применяющиеся к неспокойным соседям или коммерческим объектам. А строительный шум здесь и вовсе регулируется отдельными положениями, включая жесткие ограничения по времени работы.

С похожими проблемами сталкиваются жители всего региона - правда, в разных местах характер шума зависит от специфики развития города. Так, в Брэмптоне быстрая застройка создает бытовые и строительные конфликты, в Оуквилле и Ричмонд-Хилле строительный шум смешивается с интенсивным движением на улицах, а в Милтоне, Пикеринге, Эджаксе и других муниципалитетах региона Дарэм нормальному отдыху мешают и расширение пригородных кварталов, и шумные автотрассы, и железные дороги, и аэропорты.

Раздробленность создает серьезный правовой вакуум. Когда Совет по здравоохранению Торонто заинтересовался влиянием шума самолетов на детей, выяснилось, что этот вопрос находится на стыке полномочий муниципальных органов, федеральных властей и транспортных организаций. Оказалось, что у аэропортов и общеканадских ведомств есть собственные программы мониторинга и регулирования, и мэрия не может изменить воздушное движение над жилым кварталом.

Получается, что пока муниципалитеты декларируют важность тишины для нормальной жизни, их реальные возможности ограничены журналами учета, приоритизацией повторных жалоб, регламентами расследования и рамками юрисдикций. И пока эта система не изменится, жителям Большого Торонто остается лишь рассчитывать на то, что очередной шумный вечер закончится раньше, чем наступит утро.

Дмитрий М. Эпштейн